суббота, 20 апреля 2013 г.

Один день бортмеханика Аэрофлота. Воспоминание в 4-х частях. Часть 1 "Начало дня"



 Вторая половина 80-х годов, начало лета...  Наступила самая «горячая» пора авиационных перевозок в Аэрофлоте. Работаем практически без выходных, если и удается где отдохнуть и выспаться,  так это только на «эстафетных» рейсах  в других городах, - при смене экипажа. Об отпуске тоже можно до осени и не мечтать. Если в отряде заикнешься, и не то что  об отпуске, а о выходных — на тебя посмотрят по меньшей мере, как на психически больного. Полноценные и регулярные выходные и отпуска летом себе «позволяет» только  командно-летный состав. Не зря ведь в гражданской авиации существовал такой стишок:

  Солнце греет и палИт -
  В отпуск едет замполит,
  Нет ни пыли, и ни грязи -
  Отпуск взял начальник связи.
  Снег пошел и волк завыл -
  Летчик отпуск заслужил.
  Птицы мерзнут на лету -
  В отпуск гонят «техноту»...

Я  сейчас живу один, - в школе летние каникулы, жена в отпуске и с детьми уехала к  родителям. Они сейчас отдыхают на даче родителей под Новосибирском. А я сегодня вечером как раз лечу «эстафетным» рейсом в Новосибирск, так что завтра, если все пойдет «по плану», навещу семью. Накануне  наш экипаж выполнял «спарку», - в течении дня два рейса, сначала Воронеж-Одесса-Воронеж, а затем Воронеж-Сочи-Воронеж. День был жаркий, и в прямом, и в переносном смысле слова. Вторым рейсом в Сочи ушли с задержкой, и прилетели уже в полночь. Домой добрался только к трем часам ночи, - так как к ночи  на «базу» слетелось много самолетов, и пока ждали припозднившиеся экипажи, да пока  служебный автобус развозил все экипажи по ночному городу, ночь почти  прошла. Во всяком случае, когда я вышел из автобуса возле своего дома — уже светало...

Поспать удалось часа четыре, не больше. Разбудил визг и грохот электродрели с перфоратором. Уже который день соседи по подъезду, этажом выше, не могут угомониться со своим ремонтом. Если вот так каждый день, с утра до вечера, сверлить и долбить  стены, то по моим «расчетам» у них уже и стен, наверное, не осталось, - одни руины. Что там у них за необходимость сверлить столько дыр? Похоже, у них этот «ремонт» стал какой то навязчивой идеей.
Ну, раз уж все равно встал, то выпив стакан чая с бутербродом на завтрак, решил заняться небольшой стиркой, а то свежих форменных рубашек осталось всего две. Через полчаса уже все постиранное белье висело на балконе и сушилось...

Сегодня наш экипаж выполняет рейс 2539 Воронеж-Свердловск-Новосибирск, вылет в 17:40. По технологии работы в Аэрофлоте, явка на медицинский предполетный контроль должна быть не позднее, чем за один час до вылета, в данном случае — не позднее 16:40. А я сегодня вообще решил приехать на работу пораньше, чтобы успеть до работы забежать в штаб, зайти в эскадрилью, просмотреть и расписаться в специальном журнале за ознакомление с вновь поступившими приказами, указаниями и прочими документами (которые «идут» нескончаемым потоком...)  И самое главное, успеть в кассу, потому что уже почти неделю как начали выдавать аванс, а попасть в штаб и в кассу в рабочие дни за последнее время ну никак не удается, - то рано улетели, то поздно прилетели. А днем, блин, касса закрыта — кассир уезжает в банк. По этому поводу у нас в аэропорту в те годы популярной была одна народная мудрость: - «Заработать деньги у нас не сложно. Сложно их получить...»

В начале второго я уже стою на остановке, вскоре подходит троллейбус 17 маршрута, и я еду на нем до автовокзала. Как всегда, со мной «дипломат» в котором все необходимые принадлежности личной гигиены, запасная чистая форменная рубашка, пачка требований установленного образца для заправки самолета в рейсе, а также небольшой «джентльменский» набор – большая и маленькая отвертки, пассатижи, пинцет, перочинный нож и заряженный аккумуляторный фонарик.
В те годы таких безумных пробок на дорогах и улицах, как сегодня, не было и в помине. Поэтому, через двадцать минут быстрой и комфортной поездки на полупустом троллейбусе, я уже на остановке «Автовокзал». Минут через пять подъезжает автобус-экспресс маршрута 120, на котором я и еду в аэропорт. Еще минут двадцать пути, и я в аэропорту.

Времени до вылета у меня еще очень много, можно не спешить. Иду в штаб, и первым делом к кассе. Очереди сегодня, слава Богу, большой нет, и вскоре аванс занимает свое «место» в моем нагрудном кармане. Затем захожу в кабинет нашей эскадрильи. Помимо командира эскадрильи, здесь «тусуются» еще несколько человек, в том числе и экипаж дневного резерва. Поздоровавшись со всеми, беру журнал изучения приказов, против своей фамилии вижу несколько клеток, где моей подписи нет. Сразу проставляю в каждой из них текущую дату и расписываюсь. И лишь только потом беру листы с ксерокопиями поступивших документов и просматриваю их. Ничего особенного не произошло, - где то в колхозе на АХР трактором погрузчика повредили фюзеляж Ан-2, по причине повышенной температуры масла совершил вынужденную посадку вертолет Ка-26, в Южно-Сахалинске экипаж Ан-24 сел при погоде хуже установленного минимума…

Затем из любопытства просмотрел график планирования работы экипажей нашей эскадрильи. Он «расписан» командиром эскадрильи уже недели на две вперед, после Новосибирска у нашего экипажа «спарка» в Тбилиси и Мин.Воды, затем ночной резерв, далее Мурманск с отдыхом сутки в Ленинграде на обратном пути, два Симферополя, опять Новосибирск… М-да, выходных не просматривается, даже намека нет. Что делать, лето есть лето, - рейсов очень много. План на последующие дни написан пока карандашом, и вполне возможны изменения и корректировки, но, как правило, если что в плане  и изменят, то все равно выходных до конца месяца вряд ли «выгорит». Однако, пора собираться и на работу…

Иду в аэровокзал, в стартовый медпункт, который расположен в правом крыле здания на первом этаже. В аэровокзале полно людей, идут посадки на вылетающие рейсы, народ толпится у регистрационных стоек, касс и справочного бюро. Обычная «вокзальная» суета… В те годы гражданская авиация в нашей стране была массовым видом транспорта, доступным абсолютно всем. Не то, что сейчас… Захожу в медпункт, здороваюсь с врачом и присаживаюсь сбоку стола, за которым сидит врач.  Как всегда, - стандартный вопрос дежурного врача: «Когда был крайний прилет, как отдыхали, жалобы есть?»(После крайнего прилета и до вылета в базовом аэропорту отдых должен быть, согласно документов, не менее 12 часов)  Не менее стандартный и ответ: «Вчера прилетели в 23 часа, жалоб нет…» (Не будешь же говорить врачу, что домой «приперся» под утро, и не выспался из за соседей и их дебильного ремонта)
 Врач в стартовом журнале  записывает напротив моей фамилии время прилета и «жалоб нет», и  дает мне журнал, чтобы я против этого пункта расписался. Затем мне замеряют пульс, результат врач заносит в журнал и тоже расписывается. Стартовый медконтроль пройден, можно приступать к работе. Разумеется, при необходимости врач может померить артериальное давление, температуру, осмотреть горло, прослушать дыхание или предложить еще некоторые процедуры. Но, когда все нормально, то ограничиваются внешним осмотром и пульсом.



По росписям в журнале вижу, что уже прошли контроль наши девочки, а ребят наших пока еще не было. Глянув бегло на фамилии девочек, которые летят с нами, мысленно отметил, - сегодня летит замечательная бригада, в моем понятии одна из лучших. Кстати, сразу хочу сказать для тех, кто имеет представление о гражданской авиации только по фильмам, сплетням и анекдотам, - в службе бортпроводников свое начальство и своя система планирования стюардесс в рейсы. Каждый раз с нами летают разные бригады наших девушек, и такого бреда, который с упорным постоянством показывают в художественных фильмах, что экипажи летают с одними и теми же стюардессами – ложь от начала и до конца.

Из медпункта, через служебную проходную, иду в здание АДП (аэродромно-диспетчерский пункт).  Перекрывая шум от авиационных двигателей, слышна информацию для пассажиров  «…у второй стойки начинается регистрация и оформление багажа пассажиров, вылетающих рейсом 2539 до Свердловска, Новосибирска»  Это на наш рейс…
В АДП узнаю бортовой номер самолета, который запланировали на наш рейс, и номер стоянки, на которой он стоит. В штурманской комнате довольно много народа, - несколько экипажей готовятся к вылетам. И наши, воронежские, и транзитные.

Через некоторое время приходят и все наши ребята. С командиром корабля я согласую количество топлива, необходимого для полета до Свердловска, и отправляюсь принимать и готовить самолет. В технической бригаде под роспись я получаю ключи от самолета, бортовой журнал и другую техническую документацию. Сразу заглядываю в бортжурнал – стоят ли подписи в разделе «приема-передачи», и были ли какие то замечания по работе материальной части в полете от предыдущего экипажа, и если были – то есть ли записи инженера смены об их устранении.
 Все нормально, замечаний не было, необходимые записи о техническом обслуживании есть и все подписи стоят. Можно идти на самолет. Сразу из технической бригады по внутренней связи заказываю на «свой» самолет  топливозаправщик, указав и номер стоянки. На этот раз стоянка недалеко, почти напротив аэровокзала.

Самолет полчаса назад прилетел из Минеральных Вод, и так как он скоро вылетает снова, его и поставили на свободную стоянку поближе к технической бригаде. Возле самолета суетятся техники, - дозаправляют масло в маслобаки двигателей, заправляют умывальники свежей водой, меняют кассету на речевом самописце, и выполняют массу других работ по предполетной подготовке. Сбоку к правому крылу уже подъезжает топливозаправщик. Я захожу в самолет, в пилотской кабине включаю все, что необходимо для централизованной заправки топливом, и взяв с собой требования на заправку, выхожу к заправщикам. Выписав необходимое количество и проверив чистоту отстоя топлива, даю разрешение начинать заправку. А сам тем временем приступаю к предполетному осмотру самолета. Он производится по определенному маршруту. На Ту-134 он начинается от передней стойки шасси… Пока я обходил весь самолет по «маршруту» осмотра, заправка топливом завершилась. Осмотрев самолет снаружи, прохожу в кабину. Там тоже провожу определенные проверки и процедуры по предполетной подготовке. Затем осматриваю багажники, пассажирский салон и туалеты. Все нормально, все съемное и аварийное оборудование на месте. Наши девушки вскоре за мной тоже пришли на борт самолета, и пока я осматривал самолет снаружи, они уже приняли бортовое питание для пассажиров и экипажа,  вскипятили воду в бортовых кипятильниках и включили бортовой магнитофон. Никого постороннего в самолете сейчас нет, только я и стюардессы. В салоне звучит музыка и чувствуется запах заваренного кофе. Мне уже предложили на выбор или чашечку чая с лимоном, или кофе. Работать нам сегодня до глубокой ночи, поэтому отдаю предпочтение крепкому кофе. У меня с этими девушками прекрасные отношения, поэтому за чашкой кофе рассказываю им пару свеженьких одесских анекдотов. Девчонки хохочут «от души»… У всех хорошее настроение, вот уж поистине – на работу мы тогда ходили как на праздник.

К самолету подходят пилоты и штурман. Я спускаюсь по трапу и докладываю командиру о готовности самолета к полету. Командир, смеясь, говорит – что же ты там такого нашим стюардессам рассказывал, что их смех, перекрывая шум двигателей, слышен почти от АДП?
 Ребята так же по «маршруту» обходят с предполетным осмотром самолет, а затем поднимаются на борт. Девушки предлагают ребятам тоже чай или кофе, а я спускаюсь по трапу, и еще раз проверяю, что заземление убрано и с самолета и двигателей сняты все чехлы и заглушки. Подходит выпускающий нас техник и начинает сливать в банку отстой топлива из всех баков самолета. Я вместе с ним визуально контролирую отстой топлива на отсутствие воды и механических примесей. Все нормально, все контрольные операции завершены. Техник дает мне на подпись карту-наряд. Я ставлю в ней свою подпись. Все юридические формальности соблюдены, и теперь самолет полностью готов к вылету. В это время к трапу подъезжает автобус, из него выходят пассажиры и под контролем дежурной по посадке, начинается посадка пассажиров в самолет…

Комментариев нет:

Отправить комментарий